тогда он ведал отделом науки в «Литературной Газете», и предложил написать статью о кибернетике за известного философа профессора Кольмана. Конечно, Кольман и сам мог бы написать, но ему было некогда, он готовил большой очерк для «Вопросов Философии», а «Литературка» хотела высказаться раньше. Меня же в редакции знали, я уже завоевал репутацию мастера писать статьи за ученых (беседа с Эрнестом Кольманом «Машины читают, проектируют, переводят…» опубликована в «Литературной газете» 27 сентября 1955 года без указания автора).
Встречи с ведущими учеными страны дали толчок к размышлениям, которые в конечном итоге сложились в «Лоцию будущих открытий», которую Георгий ГУРЕВИЧ считал своей главной книгой.
ГУРЕВИЧ-космополит: Тополи, тополи, Скорей идите во поле!
Свои поля мы защитим,
И станут явью чудеса.
Чтоб круглый год цвела земля,
Оденем Родину в леса.
Евгений Долматовский, Дмитрий Шостакович. Песнь о лесах
Повесть «Тополь стремительный» Георгия ГУРЕВИЧА вышла в Детгизе в 1951 году и больше не переиздавалась. Автор, воплощая решения партии и правительства, описал селекцию советскими учеными быстрорастущих гибридов тополя для лесозащитных полос. Фантастикой стало то, что удалось создать такой гибрид, который рос буквально на глазах. Понятно, что сделано это было мичуринскими методами с упоминанием заветов академика Лысенко.
Напомню, что постановление Совета Министров СССР и ЦК ВКП (б) «О плане полезащитных лесонасаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоёмов для обеспечения высоких и устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах Европейской части СССР» вышло 20 октября 1948 года. А летом 1949-го появилась оратория Дмитрия Шостаковича «Песнь о лесах» на тему лесополос, заканчивающаяся словами «Сталину мудрому слава». Кто кинет в Дмитрия Дмитриевича камень за то, что в трудный час представил единственному существовавшему тогда работодателю вместо гениального сумбура понятную тому музыку?
Вскоре после выхода повести ГУРЕВИЧА – 8 февраля 1952 года – в «Комсомольской правде» появилась статья редактора отдела критики и библиографии журнала «Лес и степь» А. Соколова и инженера Главного управления полезащитного лесоразведения при Совете Министров, кандидата сельскохозяйственных наук Г. Железнова «О „стремительном“ тополе и безответственном авторе»:
– Школьница случайно заметила, что тополь можно размножать черенками. И вот ученый Кондратенков, восхищаясь этим «открытием», говорит:
– Этакая живучесть… Этакое богатство жизненной силы!.. Ведь ты же решила головоломку, над которой я бьюсь уже полгода…
И стоило ученому полгода биться над этим вопросом, когда давным-давно известно, что если в сырую землю вбить тополевый кол, то вырастет тополь! Что же касается того, что тополь можно размножать черенками, то об этом тоже все давно знают.
Но откроем повесть ГУРЕВИЧА: школьницу зовут Вера (через некоторое время она станет студенткой и ближайшей помощницей Кондратенкова), а ситуация описана в 10 главе «Верочка и зайцы».
Вот цитаты, предваряющие ее:
Глава 7:
– Уважаемый товарищ Кондратенков! Дирекция сельскохозяйственного питомника No 24 имени К. А. Тимирязева просит прислать 50 черенков быстрорастущих тополей…
Глава 8:
– В свою очередь, и Кондратенков послал туда из своего зауральского питомника партию черенков. И вот, желая как можно скорее вырастить деревья, сталинградцы привили присланные черенки на местные растения.
Глава 9:
– Сложнее всего было решить, что выбрать в качестве подвоя, чтобы не потерять ценных свойств черенков, привезенных с юга.
Что же сделала школьница Вера, тоже, кстати, получившая ранее для выращивания не семена, а черенки, в главе 10? Она срезала черенок через неделю после того как ее росток тополя начал расти. Понятно, что быстрорастущего тополя.
А теперь «сеанс разоблачения черной магии» – полная цитата, над которой критики-лесоводы иронизировали в своей рецензии:
– Этакая живучесть! – сказал он. – Этакое богатство жизненной силы! А мы в учебниках пишем: «Черенки тополя лучше всего брать с трехгодичных деревьев». Вот тебе и трехгодичный! Да знаешь ли, что ты, курносая, наделала? Ведь ты же решила головоломку, над которой я бьюсь уже полгода!..
Так, что граждане соврамши. Кондратенков не просто черенку удивился, а тому, что этот выживший черенок взят от ростка, которому – неделя, ведь рекомендуется отрезать черенок только от одервеневшего стебля (напоминаю, что это фантастическая повесть о сверхбыстрорастущем тополе).
А вот другой кусок из рецензии:
– Трудно сказать, зачем в повести фигурирует студент Лева… Если автор хотел показать, как советские студенты дорастают до ученых, тогда почему этот Лева не помогает ученым, а вредит им, тайком поливая подопытные растения химическим составом – бамбукидином; в итоге растения гибнут, и результаты опытов ученых летят на ветер.
По прочтении можно предположить, что студент Лева вредит сознательно. Но откроем повесть ГУРЕВИЧА:
– Иван Тарасович, я знаю, из-за чего погибли деревья. Дело в том… дело в том, что я добавил в удобрения бамбукидин.
Речь идет о давнишнем изобретении профессора Рогова – о сильно действующем составе, который иногда ускорял рост бамбука, а иногда отравлял растения.
Парень, оказывается, веря во всемогущее лекарство Рогова тайком обрызгал наши растения раствором бамбукидина. Он понимал, что Кондратенков запретил бы это, но, безгранично веря в каждое слово Рогова, юноша решился действовать на свой страх и риск, заранее смакуя нашу радость, удивление и свое торжество.
На деле вышло иначе. Под действием бамбукидина отдельные ткани деревьев начали усиленно разрастаться за счет соседних клеток, листья съели ствол, и растения погибли.
(Профессор Рогов – тоже не враг, а научный оппонент Кондратенкова, изучающий быстрый рост бамбука в надежде этот феномен роста перенести на отечественные деревья)
Апофеозом рецензии являются следующие слова:
– Наши ученые – биологи и лесоводы, выполняя постановление правительства о лесоразведении, решают вопрос о произрастании дуба, этой главной и незаменимой породы во всех степных и лесостепных районах европейской части СССР, и сосны (на песчаных территориях), а вот Г. ГУРЕВИЧ, видимо, считает, что разведение дуба и сосны – это не научная проблема, что надо выращивать не эти древесные породы, а тополь. Причем тополь быстрорастущий – «стремительный».
Цитата красноречиво сама о себе говорит. Но и она лжива:
– Разобраться в потоке писем с мест было уже не под силу одному человеку, и поэтому Иван Тарасович оставил себе только работу с тополями. Быстрорастущими лиственницами занимался профессор Трофимов из Тимирязевской академии, быстрорастущие сосны взял себе профессор Гаврилов, а дубы и орехи Субботин на Украине (глава 8).
Повесть – все же не научный трактат. Было у рецензентов и верное замечание:
– Тополь – одна из недолговечных и влаголюбивых пород. Он не может быть использован для степного лесоразведения. Если он кое-где и встречается в степи, то только на увлажненных землях или на супесях с близкими грунтовыми водами. Что же кается быстрорастущего тополя – «стремительного», то для его роста влаги потребуется в несколько раз больше, чем даже для тополей, реально существующих.
Но дело в том, что ГУРЕВИЧ знал об этих проблемах и упоминает их в повести в 9 главе: и о сердцевинной гнили – главном биче тополей, которая и создала тополю репутацию недолговечной и неустойчивой породы, и о том, что тополь в течение своей жизни высасывает из почвы огромное количество влаги. Он не невежда, который пишет о том, в чем не разобрался.
Более того, у книги был рецензент-лесовод, который заранее все эти проблемы пояснил. Вот что пишет Георгий Иосифович в своей автоментографии «Приключения мысли» (Глава 3 «Русло фантазий»):
– Одна из первых моих повестей была написана о быстрорастущих деревьях. Тополя мои поднимались в полный рост за одно лето, словно бамбук какой-нибудь. И рецензент, очень даже знающий и доброжелательный лесовод, в Сокольники я к нему ходил на опытный его участок, написал, что повесть моя полезна, но чересчур фантастична. Рост на метр в год был бы достаточным достижением. Главное препятствие – непомерный перерасход воды. Дерево тратит примерно тонну воды на килограмм сухого веса. Мне
